С Ниной мы знакомы, кажется, целую жизнь. Познакомились еще студентками, когда нас, будущих инженеров, отправили «на картошку». Я — типичная городская девчонка, путавшая тяпку с лопатой, и она — деревенская, уверенная, спокойная, знающая, как и что делать. В первый же день я стерла ладони в кровь, а Нина молча принесла какие-то травы, приложила к рукам и сказала: «К утру пройдет». И правда прошло.
С тех пор мы почти не расставались. Учеба, танцы в клубе, общежитие, одна плитка шоколада на двоих. Потом болезни, сессии, бессонные ночи. Я таскала ей бульоны, она отпаивала меня, когда я слегла с воспалением легких. После института нас распределили в один город — редкая удача, которая окончательно скрепила нашу дружбу.
Мы обе вышли замуж, родили детей, дружили семьями. Совместные праздники, поездки на дачу, походы за грибами. Наши дети росли бок о бок, считая нас обеих «мамами». Нинина дочка Таня часто ночевала у меня, когда подруга дежурила в реанимации — она много лет проработала медсестрой.
И все эти годы Нина неизменно дарила мне на праздники книги. Всегда. На день рождения — книга, на Новый год — книга, на юбилей — снова книга. Сначала я не придавала этому значения. Потом заметила странность: издания были какие-то… не простые. То редкая классика, то альбом по искусству, то сборник стихов, о котором я раньше и не слышала. Она всегда заворачивала подарок с особой тщательностью и вручала его так, будто передавала что-то очень важное.
Однажды я не выдержала:
— Нин, у меня уже шкафы трещат. Может, хватит книг?
— Нет, — спокойно ответила она. — Книги — это надежно.
Я тогда только усмехнулась. Квартира большая, место есть — пусть стоят.
Прошли годы. Мы обе вышли на пенсию, дети разъехались, и мы стали чаще сидеть вместе — за чаем, разговорами, воспоминаниями. И вдруг случилась беда: у Тани обнаружили серьезную проблему, нужна была срочная операция в столичной клинике. Сумма — неподъемная.
Нина плакала у меня на кухне, сжимая кружку:
— Денег нет. Совсем. А времени почти не осталось.
И в этот момент у меня словно щелкнуло в голове. Книги. Все эти годы — книги.
Я молча пошла в гостиную и начала снимать их с полок. Одну за другой. Их оказалось почти сотня. Позвонила знакомому букинисту, который когда-то вскользь говорил, что такая коллекция может стоить очень дорого.
— Я готова продать, — сказала я в трубку.
Нина побледнела:
— Лена, ты что делаешь?
— То, что ты задумала много лет назад, — ответила я. — Собираю деньги на черный день.
Когда букинист осмотрел книги, он только присвистнул: первые издания, редкости, нумерованные экземпляры. Сумма получилась такой, что вопрос об операции отпал сразу.
И тогда Нина призналась. Много лет назад она прочитала статью о вложениях в редкие книги и решила, что будет «копить»… для меня. Знала, что я никогда не возьму деньги напрямую, но подарок — другое дело. Каждый год она искала что-то действительно ценное, откладывая, экономя, ездя по букинистическим лавкам.
— Я просто хотела, чтобы у тебя всегда был запасной выход, — сказала она. — На всякий случай.
Операцию Тане сделали вовремя. Все прошло успешно.
А у меня на полке теперь стоит всего одна книга — тонкий, потрепанный сборник стихов с выцветшей надписью: «Ленке — чтобы было что почитать между окучиванием картошки». Ее я не продала. Потому что некоторые подарки измеряются не деньгами, а любовью и заботой, растянутыми на десятилетия.
